"Иногда на вечеринках я пробираюсь в ванную, только чтобы посмотреть, какие у хозяев одеколоны. Ни на что другое я не смотрю – я не шпионю, – но я не могу не проверить, нет ли каких-нибудь неизвестных духов, которые я еще не пробовал, или наоборот, старых любимых, которые я давно не нюхал. Если я вижу что-нибудь интересное, я не могу удержаться от того, чтобы ни воспользоваться этими духами. Но тогда весь остаток вечера я жутко боюсь, что хозяин или хозяйка принюхаются ко мне и заметят, что я пахну как некто-им-знакомый." Философия Энди УорхолаК Вашему вниманию 10 моих любимых парфюмов и соответствующих им произведений.
1. Hermes Voyage Paris и "немного солнца в холодной воде" Франсуазы Саган
– Пойдем, – сказал он. – Пошатаемся немного. Они вышли. Париж был восхитителен до слез в горле своей ранней весенней голубизной. И улицы были все те же, прежние, и те же были на них бистро, тот же ресторан «Шлюп», куда они обычно ходили всей братией отмечать какое-нибудь событие, и тот же бар, куда Жиль бегал тайком звонить по телефону Марии в те времена, когда любил ее. Боже мой, вспомнить только, как его тогда трясло в душной телефонной будке и как он читал и перечитывал, не понимая, надписи на стенке, а телефон все звонил и звонил, и никто не брал трубку! Как он мучился, как старался напускать на себя развязность, когда, положив трубку, заказывал хозяйке стаканчик у стойки, выпивал его залпом, как щемило у него сердце, щемило от тоски, от бешенства, но он жил тогда! И хотя он был порабощен в ту страшную пору, хотя его топтали ногами, это была почти завидная участь по сравнению с теперешним его прозябанием'. Пусть его ранили, но, по крайней мере, хоть ясно было, в чем причина этой боли.
2. Honey Marc Jacobs и раннее эссе Вуди Аллена "о любви"
Что лучше — любить или быть любимым? Ни то, ни другое, если холестерин у вас больше шестисот. Под любовью я разумею, естественно, романтическую любовь — любовь между мужчиной и женщиной, а не между матерью и ребенком, мальчиком и собакой или двумя метрдотелями.
Самое поразительное, что, когда ты влюблен, тебя тянет петь. Ни в коем случае нельзя допускать также, чтобы разгоряченный самец речитативом декламировал любовные песни. Любить и восхищаться — вещи совершенно разные, ибо восхищаться можно на расстоянии, а любить — только находясь с предметом любви в одной комнате, а еще лучше — в одном платяном шкафу.
Хороший любовник должен быть сильным и вместе с тем нежным. Насколько сильным? Скажем, надо уметь поднимать фунтов пятьдесят. Следует также помнить, что для того, кто любит, нет ничего прекраснее объекта любви,— и пусть посторонние говорят, что она неотличима от мускусной крысы. Красоту каждый воспринимает по-своему. И если у вас плохое зрение, обратитесь к ближайшему соседу, пусть скажет, какая девушка симпатичнее. (Характерно, что самые симпатичные оказываются и самыми большими занудами, вот почему некоторые считают, что Бога нет.)
«Счастье любви длится лишь миг,— пел трубадур, — мука любви длится вечно». Из этой песни мог бы получиться хит, если бы она не пелась на мотив «Янки Дудль Денди».
3. Tom Ford Black Orchid и "новелла о снах" Артура Шницлера
В этот момент Фридолин понял, что отдалился от своей цели, очутившись в маленьком узком переулке, по которому в поисках клиентов брела лишь пара оборванных проституток. «Странно, что я оказался здесь», — подумал он. И студенты в голубых беретах, и Марианна со своим женихом, дядей и тетей, которых он представил себе плечом к плечу стоящих у постели старого советника, показались ему призрачными и далекими. Как и Альбертина, которая сейчас уже наверное спит, как обычно, положив руки под голову, и даже его ребенок, свернувшийся калачиком в узкой белой латунной кроватке, и розовощекая горничная с родинкой на левом виске — все они были где-то очень далеко. В этом ощущении, немного ужасавшем Фридолина, было одновременно нечто успокаивающее. Что-то, что освобождало от любого рода ответственности, что, казалось, сводило на нет любые человеческие связи.
Одна из слоняющихся неподалеку девушек заговорила с Фридолином. Это было изящное, совсем еще юное создание. Очень бледна, губы ярко накрашены. «Это тоже может закончиться смертью, — подумал он, — только не так быстро! Опять трусость? В сущности, да». Он услышал шаги, а вскоре и голос девушки совсем рядом с собой.
4. L'eau Narciso Rodriguez и "элегантность ежика" Мюриель Барбери
В чем состоит наша жизнь? Мы день за днем упорно стараемся играть свою роль в этой лживой комедии. Самое важное для нас, как и для всех приматов, — оберегать и благоустраивать наилучшим образом свою территорию, подниматься или хотя бы не опускаться в иерархии стаи да еще совокупляться на все лады, как ради удовольствия, так и ввиду продолжения рода. Поэтому значительную часть своей энергии мы тратим на то, чтобы пугать или соблазнять — две основные тактики, к которым мы прибегаем в своих территориальных, иерархических и сексуальных притязаниях, питающих наш конатус. Но все это не выходит на сознательный уровень. Мы рассуждаем о любви, о добре и зле, о философии и культуре и вцепляемся в эти благообразные принципы, как клещ в теплый собачий бок.
Но временами лживость комедии жизни вдруг делается очевидной. Тогда, словно очнувшись от сна, мы смотрим на себя со стороны, поражаемся тому, сколько сил уходит на возню с жалкой бутафорией, и с ужасом думаем, где же тут искусство. Бесконечные гримасы и ужимки кажутся совершеннейшей чушью, уютное теплое гнездышко, за которое мы двадцать лет расплачивались, — вульгарным барахлом, а с таким трудом завоеванное положение в обществе — пустой побрякушкой. Что же касается потомства, мы вдруг видим его в новом и довольно неприглядном свете: ведь если отбросить альтруистическую обложку, сама идея размножения выглядит жуткой глупостью. Остаются радости секса, но и они не выдерживают натиска жестокой правды о нашем естестве, поскольку простые физические упражнения без всякой любви не подходят под наши прочно усвоенные мерки.
5.The Оne by Dolce&Gabbana и "Мартин Иден" Джека Лондона.
Он читал уйму книг, и они лишь обостряли его беспокойство. Каждая страница каждой книги была щелкой, позволяющей заглянуть в царство знаний. Чтение разжигало аппетит, и голод усиливался. Притом Мартин не представлял, с чего надо начинать, но постоянно ощущал; насколько ему не хватает знания самых азов. Ссылки на имена и события, которые, как он понимал, должны были быть ясны каждому, ставили его в тупик. Так же было и с поэзией, он читал много стихов и приходил от них в неистовый восторг.
6. "La vie est belle" Lancome и "отец Горио" Оноре де Бальзак
Париж — это настоящий океан. Бросайте в него лот, и все же глубины его вам не измерить. Не собираетесь ли обозреть и описать его? Обозревайте и описывайте — старайтесь сколько угодно: как бы ни были многочисленны и пытливы его исследователи, но в этом океане всегда найдется область, куда еще никто не проникал, неведомая пещера, жемчуга, цветы, чудовища, нечто неслыханное, упущенное водолазами литературы.
7. Gucci Premiere и "мир и воля как представление" Артура Шопенгауэра.
Человек высоких талантов и редких умственных способностей, который вынужден заниматься низкой работой, подобен изящной, мастерски расписанной вазе, которую используют как обыкновенный кухонный горшок.
8. "Aqua Allegoria" Guerlain и "Марсианские Хроники" Рэя Брэдбери
Можно было видеть, как плавают мысли в ее глазах, — словно рыбы, одни светлые, другие темные, одни быстрые, стремительные, другие медленные, неторопливые, а иногда - скажем, если она глядела на небо, туда, где Земля, - в глазах ничего не было, один только цвет...
9. Manifesto Yves Saint Laurent и "Милый друг" Ги де Мопассана
– Думайте об этом, молодой человек, думайте дни, месяцы, годы, и вы по-иному станете смотреть на жизнь. Постарайтесь освободиться от всего, что вас держит в тисках, сделайте над собой нечеловеческое усилие и еще при жизни отрешитесь от своей плоти, от своих интересов, мыслей, отгородитесь от всего человечества, загляните в глубь вещей – и вы поймете, как мало значат споры романтиков с натуралистами и дискуссии о бюджете.
10. Coco Mademoiselle и "Госпожа Бовари" Флобера
Она купила себе план Парижа и кончиком пальца блуждала по столице. Скиталась по бульварам, останавливалась на каждом углу, на перекрёстках улиц, перед белыми квадратиками домов. Когда глаза уставали, она закрывала веки и видела во мраке колеблемые ветром языки газовых огней и подножки колясок, мгновенно откидывающиеся у подъезда театров.
Viele Grüße,
Ihre Nastja Egoismus.
.jpg)
